Если рассказывать все по порядку, то история нашего пребывания в спортивных бальных танцах началась не с Ромы, а с Риточки, которая поступила в первый класс со специализацией «танцевальный» - аналогично математическому, английскому, биологическому… Это подразумевало то, что занятия по хореографии были включены в общее расписание уроков, и дети получали дополнительное образование в рамках учебного дня. С одной стороны, это было удобно для родителей, с другой – «смахивало» на ритмику или физкультуру, где дети могли «побеситься» после долгого сидения на занятиях по общеобразовательным предметам.

Методика преподавания у тренера была весьма своеобразной: условно подразделив учеников на перспективных и бесперспективных, он отгораживал половину зала банкетками и занимался на ней с первыми. Вторые же, не смея пересечь «священную границу», – топтались под музыку, как могли, хотя на сумме оплаты это никак не отражалось. Видимо, желая изъясняться популярно, а не туманить детям головы техникой бальных танцев, он, к примеру, сравнивал основное движение самбы с перепрыгиванием через лужу. Короче говоря, не прошло и полугода, как дети выучили «Танец маленьких утят», который и исполнили благополучно на новогодней елке под громоподобные аплодисменты своих родителей. Когда наступили летние каникулы, дочка сказала: «Я хочу заниматься танцами по-настоящему. Давайте искать другое место». И опять мы, родители, пошли по пути наименьшего сопротивления, выбрав танцевальную школу по территориальному принципу - не изучив данный вопрос досконально, не отнесясь к словам восьмилетнего ребенка с должной серьезностью. На этот раз нам повезло больше. Тренеры были с опытом работы, имели подход к детям, и нам искренне казалось, что это самое главное. Но если честно, мы абсолютно не представляли специфики СБТ, не знали, что нужно предпринять для того, чтобы страстное желание нашего ребенка реализовалось, чтобы потенциальные возможности дочки раскрылись, и как можно скорее. Интуитивно мы понимали, что нагрузки в танцах настолько велики, что заниматься еще где-то чем-то просто невозможно – и здоровье подорвешь, и результатов не добьешься.

Итак, к занятиям на начальном этапе мы были готовы как морально, так и физически, но почти сразу появилась серьезная проблема – отсутствие партнера. Вернее, партнеры приходили и уходили, но стабильности в этом вопросе не наступало, что отражалось на настроении, общем подъеме и динамике танцевального роста. Для того, чтобы пара состоялась, как показывает практика, необходимо наличие нескольких главных составляющих: в первую очередь, взаимной симпатии детей (и даже их родителей), не говоря уже о росте, возрасте и темпераменте маленьких танцоров, ну и, конечно же, совпадения целей и финансовых возможностей обеих семей. Ожидать годами «хорошего» партнера мы не собирались, и поэтому решили вырастить своего. Им оказался наш старший сын Рома, который на тот момент чинно и благородно посещал занятия в шахматном клубе. Узнав о нашей идее поставить его, четырнадцатилетнего подростка, с девятилетней сестрой в пару, он взмолился: «Не бальник я, мама! Куда угодно пойду, только не в танцы!!!». Сначала мы использовали методы уговора и убеждения, взывая к совести – мол, как же ты, старший брат, в безвыходной ситуации отказываешься придти на помощь сестренке?! Но, когда это не возымело действия, решили поступить по-другому, предложив Роме небольшое материальное вознаграждение за каждое занятие. Сын еще немного поупрямился для виду, а потом замолчал, скромно потупив глаза. Сие, видимо, означало: «Не корысти ради, а токмо волею пославших мя родителей…».

Получив согласие, мы не стали терять времени и уже на следующий день приступили к совместным тренировкам. Свое обещание Рома выполнял добросовестно. Старался. Каждое слово тренеров схватывал на лету. Прошел месяц, другой, третий – прогресс был налицо. Видимо, трудолюбие и сознательный подход к делу, что возможно именно в старшем возрасте, сыграли свою положительную роль. Сам по себе отпал вопрос «гонорара» - сын всей душой и телом прикипел к танцам. Множество раз нам предлагали других партнеров и партнерш, но мы твердо стояли на своем, веря в светлое танцевальное будущее. Но настоящее было далеко не безоблачным. Большая разница в росте причиняла множество неудобств в работе над европейскими танцами. Чтобы дочка выглядела выше, хотя бы зрительно, перед каждым конкурсом ей делали специальную прическу у парикмахера. Из-за почти пятилетней разницы в возрасте, Риточке, будучи юниором, приходилось танцевать на соревнованиях в возрастной категории «Молодежь» + «Взрослые», что накладывало на нее серьезную ответственность, закаляло характер с раннего детства, учило обоих выдержке и хладнокровию, воспитывало силу воли и веру в победу. Были и успехи, и поражения, но всегда, возвращаясь с очередного конкурса, мы, как заклинание, одновременно говорили: «КАК ХОРОШО, ЧТО У НАС ЕСТЬ ТАНЦЫ!». И это действительно было так.

Серьезным испытанием для нас стали первые соревнования в Москве, к которым дети готовились, «не щадя живота своего». Наш тренер пророчил успешное выступление, но, увы, его прогнозы не оправдались. Видимо, проанализировав случившееся, он посоветовал нам перейти в другой, более сильный танцевальный клуб, ориентированный, в первую очередь, на подготовкуспортсменов к участию в официальных турнирах разного уровня. Не являясь по натуре «летунами», мы всей семьей очень тяжело переживали этот момент: одновременно хотелось и профессионального роста, и сохранения верности тренерам, с которыми шли бок о бок в течение пяти лет. Принятое решение не было скоропалительным. Много раз, все взвесив и обсудив, мы выбрали спортивный клуб, полностью отвечающий нашим интересам, и, как казалось, материальным возможностям. Отношения в новом коллективе сложились очень хорошие – зная доброжелательный, открытый характер Ромы и Риты, я не сомневалась, что именно так и будет. Тренеры с первых занятий оценили их трудолюбие, ответственность и беззаветную преданность бальным танцам. Очень скоро Рите и Роме доверили вести групповые и индивидуальные занятия в малышковой группе. Получалось так, что отзанимаясь в школе и институте, они мчались, «как угорелые», в родной теперь уже клуб, где сначала тренировали пятилеток-шестилеток, потом брали индивидуальные уроки по латино и стандарту (два раза в неделю по два часа), затем отрабатывали полученную технику самостоятельно. И в завершение трудового дня шли на собственные групповые занятия. Недосыпание было хроническим, так как возвращаясь домой вымотанными и вконец обессилевшими, дети принимали душ, ужинали и в двенадцатом часу ночи садились за уроки.

Плюс к этому, практически каждую субботу, приходилось участвовать в городских или областных соревнованиях, а также периодически выезжать на турниры в другие города. Доходило до того, что Риточка спала в школе на переменах – когда звенел звонок с урока, и все ребята с криком и гиканьем неслись из класса в коридор, дочка опускала голову на руки, лежащие на парте, и проваливалась в глубокий пятнадцатиминутный сон. Ее уже не интересовали детские игры, не привлекали сверстники, так как морально она была старше и серьезней их. Свою первую трудовую копейку дети принесли в возрасте двенадцати и шестнадцати лет. Но затраты на обучение были настолько велики, что компенсировать чем-либо их было невозможно. Если кто-то из Вас, уважаемые читатели, наивно полагает, что основные расходы на бальные танцы заключаются в оплате групповых и индивидуальных занятий, он глубоко ошибается. А семинары с маститыми профессиональными танцорами, а дорогие костюмы со стразами от Swarovski, а обувь из натуральной кожи ручной работы, которая в принципе должна быть долговечной, но практически «сгорает» на ногах от интенсивных тренировок? Не говоря уже о лаках, гелях, блестках, автозагарах и прочих мелочах. Да и сами танцевальные турниры не являются бесплатными – мы, родители, приобретаем входные билеты, а наши дети, участники соревнований, платят, так называемые, «благотворительные взносы», которые идут на оплату труда судей, аренду зала и награды. Кстати, о судействе! Сравнительная система, по которой оцениваются пары, танцующие на паркете, мне кажется порочной. Разве можно за полторы минуты – столько длится один конкурсный танец – объективно оценить музыкальность, техничность, выразительность шести пар, а на крупных официальных турнирах, к примеру, в Москве - двенадцати-пятнадцати в одном заходе?! Аналога этому нет ни в одном другом виде спорта.

За двенадцать лет упорного тяжелого труда, подтверждением которого являются десятки дипломов и медалей, сын и дочь воспитали в себе способности, управляющие взаимодействием тела и духа, освоили способ работы над собой, помогающий добиваться успехов в любой сфере деятельности. В настоящее время Маргарите 22 года, она заканчивает юридический факультет СамГУ, одновременно работая в прокуратуре. Роману в декабре исполнилось 27, он дизайнер. Несмотря на то, что уже как четыре года они отошли от спортивной деятельности, с бальными танцами сын и дочь не расстаются. Как танцевальный дуэт «Romantic», их хорошо знают в Самаре и за ее пределами. В копилке их творческих достижений – участие в концерте-шоу Stradivarius знаменитого венгерского скрипача Эдвина Мартона и мини-оркестра Monte-Carlo. Но самое главное то, что благодаря общим интересам и безграничной любви к этому грациозному, эстетичному, завораживающе красивому и совершенно особому виду искусства, сын и дочь очень подружились, научились хорошо понимать друг друга, быть терпеливыми и уступчивыми, проявлять взаимную заботу, приходить в нужный момент на выручку. Каждый из них и сегодня искренне готов подписаться под словами Фридриха Ницше: День прошел зря, если я не танцевал.

Жанна Синючкова