ГЛАВЫ ИЗ КНИГИ

Нужно сказать, что Жора был большим любителем ходить со мной на работу. Особенно в детсадовском возрасте. Ближе к шести годам, он начинал с вечера режиссировать:

– В чём я завтра выйду? – Раздумывал он, т. е. в каком образе.
– О, выйду–ка я, Шерлоком Холмсом.

С вечера же готовился и наряд. Он надевал костюм с галстуком, сапоги. Брал с собой огромный дипломат (пустой) своего отца, кепи козырьком вперёд, (кепи козырьком назад служило беретом мушкетёра), но образ д’Артаньяна был уже в прошлом.

– Вот зря мы папе не купили трубку, – с досадой говорил он, и я понимала, что трубка нужна ему самому, как последний штрих к облику Шерлока Холмса.

На другой день, он ходил столь вальяжно по школе Академии, в костюме, и с  дипломатом, что при взгляде на него все понимали и верили, что перед ними артист в образе Холмса.

– Это незабываемо! – Смеётся до сих пор преподаватель по творческому развитию детей, вспоминая этот образ.

Вот тогда-то  нас и стали приглашать режиссёры театральных коллективов, которых в этом здании, бывшем городском Дворце пионеров,  было целых три. От двух из них мы получили предложения и ходили потом в течение двух лет в одну из студий, к замечательному  педагогу Валентине Кузьминичне.  У  неё в своё  время  занимался в детстве режиссёр другой студии «Буратино», Дима Мальцев. Он потом  выучился в  ГИТИСе,  и теперь на конкурсах, городских и областных, его коллектив  занимает первые места. Даже в Данию ездила его студия как лучший театральный коллектив, поставивший сказки Андерсена.

Как-то раз, придя со мной в школу, Жора захотел, по обыкновению, приодеться у меня на кафедре иностранных языков. Благо у нас в английском театре было много всяких костюмов. Сын наряжался то пиратом, то профессором Оксфорда. Вот в таком облике, в шапке–конфедератке, в мантии профессора, он навёл меня на мысль заинтересовать избалованных учеников нашей дорогой школы крылатыми фразами и заставить их, наконец, записывать. Между собой мы называли этих несносных детей за их поведение  «барчуками». До этого они долго артачились и даже не желали слушать. Но когда поняли, что придётся что-то учить, раз утвердили гимназическое звено, возмущались: кто же способен выучить это всё? А всего-то и требовалось знать алфавит, да двадцать изречений.

Когда я сказала им, что мой ребёнок, не напрягаясь, учил с большой охотой и  знает как минимум тридцать, в ответ услышала возмущённое:

– Да ладно петь!

К сожалению, такова манера общения, язык и речь, у некоторых избалованных детей, воспитанных  в большом достатке, но в малой культуре.

Жора сразу подхватил мою идею и даже, сверх того, поразил меня тем, как  вошёл в роль и переломил ситуацию.

Он завоевал аудиторию! Школьники увидели, что и впрямь ребёнок шести  лет способен всё понять, да как  хорошо ещё и объяснить. Сын охотно пошёл со мной в класс в облике профессора Оксфорда.  Едва  мы вошли, класс сразу понял: будет что-то особенное!  Все  быстренько отодвинули сотовые телефоны, сняли с бедных своих ушей плееры  и впервые начали записывать. Чтобы Жорик понял,  о какой фразе пойдёт речь, я написала на доске:  Sic transit gloria mundi, - и произнесла её вслух.  Мой ребёнок, совершенно перевоплотившийся в профессора, едва мне  кивнул, как ассистенту; поблагодарив тем самым за помощь. А дальше,  плечи развернув,  набросив полы мантии себе на руки,  с прямой спиной,  повторил на латыни эту фразу, затем произнёс по-русски:

– Так проходит слава земная.

Потом  он выдал весь комментарий, какой слышал у меня на занятии для студентов:

– Эту фразу произносит кардинал в тот момент, когда на него  надевают митру, красную шапочку,  и он становится во главе всего католического мира  – папой Римским. Он держит в руке горящий кусок шерсти, тот прогорает, и, отряхивая пепел, произнося эти слова, уже новый папа как бы подчёркивает, что всё в мире бренно, и тем более власть.

Вот как этот пепел.

Тут Жора с серьёзным видом  оглядел ряды.  Все были потрясены. Тишина стоит непривычная для уроков в этой школе. И таким образом я добиваюсь, что они, наконец, хоть что-то услышали и стали записывать.

Мне было жаль, что даже те, кому такие  занятия были бы нужны для поступления в творческие вузы,  воспринимали их  как досадное наказание, учить ещё что-то. Зато когда одна из учениц этого класса поехала в Москву на предварительный конкурсный отбор, желая поступить на факультет журналистики, ей удалось привлечь к себе внимание не работами, а резюме: она написала, что изучала латинский язык. Для этой школы, и то, как его «изучали», это было огромным преувеличением, но на вопрос, знает ли она «Gaudeamus», она ответила утвердительно.

– Спасибо, хоть Вы заставили нас три куплета выучить, - благодарила она после.

Помнится, дала им известнейшие три куплета из семи, знаменитого студенческого гимна. Тексты его  варьировались, складывались ещё в средние века, с появлением первых университетов Европы в XII веке, из застольных песен вагантов, бродячих поэтов и певцов, среди которых были и студенты. Известный мотив этой песни, гимна «Gaudeamus» утвердил, как считают, нидерландский композитор XV века Жан Окегем (Окенгейм). В России П.И.Чайковский в 1874 г. переложил её для четырёхголосного мужского хора с фортепьяно, и подписал партитуру псевдонимом Б.Л..   Перевёл на русский язык математик Н.В.Бугаев, профессор Московского университета. Этот гимн на латыни до сих пор поют по праздникам в  солидных столичных и европейских университетах.

В такие моменты, когда школьники досадливо отмахивались от моих,  вообще-то элитарных программ,  я всегда думала о том, как было бы замечательно, если бы в нашем  детстве приходил бы кто-нибудь  в школу и преподавал эти удивительные знания, которые я получила  в университете от уникальных людей.

– А оно нам надо? – слышу я сегодня, предлагая  школам не менее интересные занятия по истории искусства, в том числе западноевропейского. Картинные галереи и музеи мира: Лувр, Лондонская национальная галерея, Прадо и т.п. на дисках и в альбомах. Отказ мотивируется утверждением, что всего важнее им знать и готовиться  лишь к ЕГЕ, а доп.образование этим прагматикам ни к чему.  Но дети не виноваты, так их ориентируют взрослые. Некоторые завучи детей просто зомбируют. Это видно со стороны. В некоторых школах эти горе-педагоги  не скрывают откровенного раздражения, если просишь у них аудиторию для занятий:

– Ходите тут со своим дополнительным образованием, только отвлекаете и нас, и детей от ЕГЕ!

Надо сказать, что я работаю сейчас в системе дополнительного образования, и должность моя называется ПДО (педагог дополнительного образования). Эти все аббревиатуры (помните эпитет к нам в поликлинике «ЧБР»?) напоминают  мне времена артели  «Рога и копыта», описанные Ильфом и Петровым.

И думаю всякий раз, когда сталкиваюсь с бездушным отношением  к школьному образованию: «Боже мой, когда вы успели так механизироваться сами и  так оболванить  детей?». Что самое грустное, даже дорогие школы не гарантия, что дети получат,  на самом деле, какие-то особенные знания.

Те дети, чьи родители часто готовы платить за их учёбу большие деньги, меньше всего хотят что-либо знать и мешают другим. Они просто отвратительно воспитаны. Такое впечатление, что дома ими никто не занимается, и они растут как трава.

В присутствии моего шестилетнего Жоры развернулась однажды такая сцена, в пятом классе: перемена закончилась, но дружеская  потасовка продолжалась. Никто не обращает внимания на моё появление.

Наконец, развела драчунов, усадила на места. Подняли руки двое мальчиков:

– В туалет можно? По-большому, – уточнил  один из них для пущей убедительности. Вижу,  мой ребёнок закрыл лицо руками и смеётся. Подошла к нему:

– Чего? – спрашиваю.
– Мама, как им не стыдно, здесь же девочки? Это же неприлично!
– А вы в садике как  проситесь? – спрашиваю у него.
– Можно выйти?
– Вот и очень хорошо, а главное, действительно, по правилам этикета и хорошего тона.
– Зато эти дурачки никакого этикета не знают, хуже детсадовцев! – возмущённо заключили девочки.

Культура такого рода должна прививаться именно в семье.  Мальчики  наши оказались из очень богатых семейств, родители владельцы магазинов, ездят на каникулы за границу. Они считают, что раз платят деньги,   учителя обязаны и  воспитывать. Но как бы педагог ни объяснял, что хорошо, что плохо,  если навыки не закреплять, то весь труд уходит как в песок. И  часто видно, каково отношение в таких семьях к учителям: как к бедным гувернёрам. Сами дети это невольно показывают.

– И чего  Вы возмущаетесь, что мы шумим и кричим? – Спросил меня как-то  раз крупный акселерат из шестого класса.

– Вы же  ничего больше не можете, как в школе работать, ничему не выучились, вот и терпите тут нас!

Он сказал это с таким нажимом, даже с остервенением, как героиня Елены Ханаевой в фильме «Москва слезам не верит», когда она говорит Вере Алентовой:

– Вот и живите в своём общежитии, а у меня Вы не получите ни метра!

– Сколько Вам в этой школе плотят? – вальяжно облокотившись  на  спинку скамьи, спросил он. Я поправила – платят.  Похоже, даже внешне он копировал кого-то из взрослых.

 – А в другой,  сколько бы платили?
 Какое недетское знание жизни! Я просто опешила, а когда пришла в себя, сказала:

– За ваше хамство,  надо платить  раз в десять больше, чем в нормальной школе! За вредность, так сказать. Но оно, хамство это,  вообще не оплачивается! А дипломов у меня столько, что тебе не понять и не представить, сколько я училась и у каких людей! И всегда была им бесконечно благодарна. Греки вообще говорили, что нет ничего хуже человека неблагодарного.

Вот такие бывали иногда у нас дебаты, в дорогой, частной школе, в 2002 году, но и сейчас не лучше. Культура семей улучшается с трудом.

NB!  Так, что, дорогие родители!
Если вы хотите, чтобы у ваших чад были манеры денди, начините сначала образовывать себя и воспитывать домочадцев.

И книги  при этом будут совершенно незаменимы, как  очень важный элемент воспитания, сопереживания,  источник знаний и культуры, наконец! Ну, извините, если я морализирую слишком примитивно для вас. Но я как тот нанаец, что вижу, о том пою. Не могу не привлечь вашего внимания к вашим же детям, поскольку, это и моё окружение, и моих детей, и внуков. Хочется, чтобы мы были, как раньше, самой читающей страной, самой интеллектуальной, а не отсталой и примитивной.

А также я искренне хочу, чтобы моим детям и внукам, и всем остальным было бы не страшно жить в обществе, почему-то вдруг ставшем таким агрессивным.

Валентина Степанова, г. Тольятти

Поздравляем нашего автора
Валентину Николаевну Степанову с выходом
долгожданной книги в свет!