Продолжение. Начало
см. в № 12-01 2009/10

В деревне свадьбы играли зимой. На них гуляли всем селом. Мы, ребятишки, такие события, конечно, не пропускали. Нас угощали квасом и конфетами. Мы не понимали, почему кричат «Горько!» Думали, что молодоженов заставляют пить горькое вино. Задавали друг другу вопрос: «Почему они целуются?» Я никогда не спрашивал у родителей, откуда берутся дети. Мы все знали, что если есть родители, папа и мама, значит, будут и дети. И после свадьбы тоже должны появиться дети.

Никакого роддома в деревне не было и все рожали в своих домах. Бабушка моя, Мария Кузьминична, которая прожила 105 лет, была в селе повитухой, то есть принимала роды. Ее приглашали и днем, и ночью. Придя домой, она говорила: «Ну, еще один мужик появился… Или баба…»  и рассказывала своей невестке, моей матери, как прошли роды. Мне это было не интересно, и я убегал на улицу. Современным родителям я бы не советовал говорить детям, что их купили, или нашли в капусте. Ее мы поливали каждый день и никаких детей не находили. Бабушка моя была еще и лекарь. Летом она собирала на лугах, в степи или в лесу травы и ягоды, сушила на зиму и хранила в нашем амбаре. К ней постоянно шли сельчане, она давала им травы от разных болезней. Как-то меня поила горькой настойкой из полыни. Не помню, правда, чем я болел. Но вкус полыни запомнил на всю жизнь. Очень любил ходить с бабушкой в этот амбар. Там круглый год  был такой запах, как будто я попал на луг или в поле. Чай мы тоже пили травяной: из листьев мяты, вишни, смородины, шиповника. Ни о каком «индийском чае со слоном» мы и не помышляли.

Как-то бабушка принесла двух заработанных живых гусей, сказав: «Теперь и у нас будут гуси». Летом народились гусята. Хорошенькие, желтые и пушистые. У меня появилась новая обязанность – кормить их и присматривать за ними. А когда они подросли и стали белыми или серыми, мне надо было гонять их на речку, где они питались и купались. Когда убрали хлеб, мы выгоняли их на жнивье, где они подбирали оставшиеся колоски и быстро набирали жир. К осени гусята стали большими, у них отросли крылья, и они могли летать. Весь день гуси были одни в поле, а перед закатом я пригонял их домой. Помню, в конце августа я не нашел гусей на поле. Я прибежал домой и сказал матери, что гусей наших нет, и я не знаю, где их искать. Нашли мы их только через три дня возле речки Салмыш, в пяти километрах от села. В деревне воровства не было. В каждой семье у гусей была своя метка. Однажды лиса утащила гусенка. Дело было так. Когда я пошел за гусями, уже темнело. Гуси шли домой вперевалочку, очень медленно. Вдруг из кустов выскочила лиса и унесла одного гусенка. Я стал кричать, прибежал старший брат. Я ему все все рассказал и долго плакал. С этого дня гусей стали забирать с реки пораньше. В наших степях водились и волки, но они близко к селу не подходили. А вот лисы зимой забегали прямо в село. Ружья появились в деревне только после войны. Поэтому лис ловили капканами.

В нашем селе было много верующих. В том числе мои бабушка и мама. Все церковные праздники, конечно, отмечались. Помню, как праздновали Рождество, Масленицу, Пасху и Троицу. Это сейчас Рождество празднуют официально. В этом году отдыхали целых десять дней, что в деревне непозволительная роскошь. В каждой семье – подсобное хозяйство, которое требует ежедневной заботы. Отмечали праздники, в основном, вечером. Девчата гадали, ходили по селу ряженные. Мы, мальчишки, бегали по домам и славили Христа: заходили в дом, снимали шапки и начинали петь: «Рождество, Христос, боже наш»… Заканчивали обычно такими словами: «Открывайте сундучок, доставайте пятачок. Пятачка маловато, а рублевку надо…» Нам давали мелочь, но чаще леденцы или домашнюю выпечку. Взрослые парни и девушки собирались на вечерки у кого-нибудь в доме. Пели, плясали, рассказывали небылицы. Девчата гадали, бросали валенки через забор. Куда носок валенка покажет, оттуда нужно ждать сватов. Иногда ребята уносили эти валенки, и девчатам приходилось по снегу возвращаться в одном валенке. А назад к девчонкам валенки возвращались позже: их перебрасывали через забор у дома каждой горе-гадалки. Мы долбили себе маски из тыквы, приделывали рожки, одевали на голову, подходили к окнам и стучали. Девчонки или бабушка, увидев нас в окне, страшно кричали. Дед выбегал с палкой, а мы, удирая, улюлюкали на разные голоса. Потом подходили к другому дому и проделывали тоже самое. Так проходили Святки.

Когда я научился читать, бабушка стала мне давать религиозные книги. Чтобы я читал вслух, так как бабушка была неграмотной. Не помню, в какой книге я прочитал, что «за звездою путешествовали волхвы» и расхохотался. Бабушка очень рассердилась: что это я хохочу, читая божественную книгу. Я рассказал ей, что когда мы ходили по домам славить Христа, мы пели, что «волки путешествуют за звездой». Лично я сам видел, как зимой волки воют на звезды. Так что, не сомневался, что они могут за ними  путешествовать. Бабушка назвала меня антихристом и охальником.

Как-то принесла толстенную книгу, на которой было написано «Библия». Я сразу подумал, когда же я буду уроки готовить, если придется читать бабушке такую длинную книгу. Я говорю: «А зачем мне это читать?» Бабушка отвечает: «Здесь написано про ад, куда попадают те, кто в Бога не верит, и картинки про это есть». Я нашел картинку, на которой были нарисованы котлы с кипящей водой, черти кого-то тащат к ним. Бабушка мне и говорит: «Читай, внучек, сначала про ад, а потом про рай будем читать».  К моей радости Библия была на старославянском языке, я не смог ее читать. В другой раз она дала мне почитать Псалтырь,  я тоже почти ничего не смог прочитать на старославянском. Подошла моя мать и забрала Псалтырь. Мама была грамотная и часто читала молитвы по умершим. У матери моей, Евдокии Ивановны, выжили семеро детей из девяти: четыре девочки и три мальчика. В 50е годы прошлого века был учрежден орден Мать-героиня. Моя мама была награждена этим орденом и даже пользовалась какими-то льготами. Она была единственной женщиной в селе, удостоенная этой награды. Потому что фронтовики в нашей семье все вернулись с войны живыми.

(Продолжение следует…)

Михаил Васильевич Малыгин,
отец двоих детей, дед шестерых внуков
Рис. Ангелины Кокоревой, 15 лет