Все лето мы с папой и мамой проездили на дачу в машине. Было очень жарко, поэтому папа включал автовентилятор, меня так приятно обдувало, но я был мокрым, и после таких поездок начинал подкашливать. Мама беспокоилась за меня и пыталась лечить. Я не люблю пить всякие лекарства, и меня не так легко было уговорить принимать их. Как-то вечером мне стало труднее дышать, даже со свистом. Мама вызвала врача, он меня послушал какой-то штукой с трубочкой и сказал, что рекомендует лечь в больницу, и что болезнь серьезнее обычной простуды. Мама начала в спешке собираться, папа тоже поехал с нами на машине с красным крестом. Водитель включил «мигалку», и мы быстро объезжали стоящие впереди автомобили.

Нас привезли в детскую инфекционную больницу. Пока мама отвечала на вопросы врача, заполнявшего какие-то бумаги, я веселился с папой и рассматривал непривычную мне обстановку. Ведь я даже в поликлинике был всего несколько раз, в основном врачи приходили к нам домой на осмотр. Затем нам сказали пройти в первое отделение, а папу удалиться. Мама просила отдельную палату, но они все были заняты. Мы прошли по коридору, где за стеклом было видно, сколько людей в палате. Нас поселили в палату, где была только одна мама с сыном моего возраста. Оказалось, что они здесь уже второй раз – с бронхитом. И что есть такая примета: если в первый раз что-то в больнице забудешь – вернешься. Мама это запомнила и на всякий случай переписала все, что мы с собой принесли, чтобы потом унести домой.

Мальчика звали Дима. У него были игрушки, в которые мы сразу стали играть. А мамы пить чай и разговаривать. В палате стояло пять больших кроватей и три для малышей – с решетками. Я в такой спал, когда был еще совсем маленький, мне в ней не очень удобно. Потом нас позвали в процедурный кабинет, а маму попросили побыть за дверью. Я испугался и начал плакать. Две тети держали меня и кололи руку, вставляю туда какую-то штуку. Было очень больно. Потом меня отпустили к маме, и она долго успокаивала меня. Затем врач привезла в палату длинную палку с проводами и флаконом наверху. Мама сказала, что бояться не надо – это всего лишь капельница, и через провод будет капать лекарство мне в руку. Она сидела рядом со мной, пока лекарство не кончилось.

Я выбрал себе горшок и просил доставать его, когда хотел в туалет, чему мама была очень рада, что можно было сэкономить на подгузниках. Наша соседка тетя Лиля рассказала маме о порядках в больнице, чего здесь ожидать и что еще может понадобиться, чтобы папа принес. К счастью, окно в палате открывалось и, несмотря на решетки, можно было передавать вещи и общаться с родными, а не только ждать передачку через приемное отделение.

В первую же ночь к нам подселили еще одну тетю с малышом, который ходить и говорить не умел, зато громко плакал и мешал спать. Утром нас разбудила врач и всем сделала укол. Я еще не успел проснуться, как меня укололи в попу. Было очень неприятно, и мы плакали хором. Мамы стали нас успокаивать. Моя мама посмотрела на часы и сказала: «7 утра, кошмар! Мы бы еще поспали, а теперь все малыши испуганные и невыспавшиеся». А тетя Лиля добавила: «Здесь режим, и все на общих основаниях. Никто подстраиваться не будет. Надо потерпеть».

Самое плохое было то, что в ванной не работал душ, и не было горячей воды. Потом нас с мамой повели «фотографировать» мои внутренние органы. А через некоторое время в палату пришла тетя врач, которая стала рассказывать о том, как нас лечить. Моей маме сказали, что у меня одностороннее воспаление легких, и что мы пробудем здесь минимум неделю, в зависимости от результатов лечения. Мама очень расстроилась, но делать было нечего.

Три раза в день мне делали укол, капали в нос и давали пить лекарство. Еще мы ходили на прогревание и ингаляцию. У нас дома тоже есть такой прибор, когда через трубочку идет пар, и надо этим дышать. Я сначала сопротивлялся, но когда врач меня отругал, послушно начал сидеть на всех процедурах.

Каждый день нам кого-то подселяли с похожим диагнозом (воспаление легких, бронхит, астма). А тетю Лилю с Димой выписали, так как они приехали раньше нас, и его мама уже знала, как лечить. К концу третьего дня все койки были заняты. Нас стало три мамы с детьми и два парня-школьника. Вместо Димы я теперь играл с Сашей. Хотя он был на 1,5 года старше меня, но говорил хуже. Его мама сказала, что он родился недоношенным и немного отстает в развитии. Мама Саши сразу мне не понравилась, так как она курила сигареты и обзывала Сашу плохими словами, когда он не слушался ее. Например, он не хотел кушать, а она впихивала ему еду в рот. Моя мама сказала, чтобы я не обращал на это внимание, и что она меня любит и никогда не будет заставлять меня делать то, что я не хочу. Еще я узнал, что у Саши нет папы, и подумал - как хорошо, что он у меня есть!

Папа приходил почти каждый день, а еще бабушки и дедушки, принося нам все, что просила мама, а мне новые игрушки. Потом маме сказали, что освободилась отдельная палата, и мы переехали туда. Там было намного чище, горячая вода и только мы с мамой. Правда, мне было немного скучно, и я смотрел в окно, кто проходил мимо, так как в коридоре нам гулять не разрешали. Я скучал по дому, мы звонили папе, и я просил его скорее забрать нас домой. Однажды так и случилось. Врач пришла к нам и сказала, что после повторных анализов у меня значительные улучшения, и можно долечиваться дома. Я так обрадовался! Наконец-то можно было свободно гулять и делать что хочешь, а не вставать в 7 часов и не ждать, когда придет тетя в белом халате и сделает укол. Как все-таки хорошо быть дома и не болеть! Больше не хочу лежать в больнице. А мама сказала, что надо кушать витамины и слушаться ее, тогда не заболеешь. Я решил так и делать.

Федоров Максим